«Если в молитвенной практике усилий прилагается много, а признаков духовного роста нет, это происходит лишь из-за одного осуждения!»
— схмон. Григорий, из книги «Птицы небесные»
Спрашиваю я вас: какая польза от таких всескверных чад? Не суть ли они все дети осуждения, сии всескверные чада?.. Ибо проныры Денницы ловят человека в ловушку, кладя на удочку страшно ядовитую приманку — самомнение и этим приманивают в ловушку гордости... Мнящий много о себе, действием мечтательности своей, впадает в ловушку гордости, сплавляется же в плавильню чрез осуждение, (т. е. гордость сама по себе не убивает еще человека и легко избавиться от нее человеку смирением, но осуждение, присоединившись к гордости, делает человека братоубийцею, воздвигая на него гнев Божий; вот почему и говорится, что осуждение сплавляет в плавильню).
Как Денница возмечтал о себе нечистой мечтой, вверг оскверненную мысль свою в гордость, извергая в плавильню адскую, и плавится в пламени геенском, воображая, что он в прохладе и в славе, точно также в ту же геену впадает человек чрез осуждение. Ибо человек, если он осуждает, не может спастись никоим образом, так как в чем бы ни осудил он другого, все на его голову возвращается. По гордости своей мнит он о себе, что он — чистый сосуд и потому якобы имеет право осуждать ближнего, не представляет же себе, несчастный человек, что он сам нечист в том, за что осуждает!
Так человек, когда осуждает, имеет в себе и смрадное, — зелие предательства, ибо, осуждая, возводит донос предательства, (т. е. действием своего осуждения взывает к правде Божией, требуя отмщения грешащему брату), — говоря, вот что сделал такой-то; представляет злокозненное доказательство, доказывая, что так было и так есть...
С другой же стороны раздувается зависть и говорит: почему это так и так: зачем делают? — вслед за нею идет презорство к грешащим со стороны осуждающих, помогает зависти и говорит: я не допускаю, чтобы было так, и чтобы было этак... Между завистью и презорством становится посредник — злопамятство; сей посредник ходатайствует об убийстве, (т. е. ненависти), и, когда содеется убийство, с убийством приходит смерть и по действию сему уносит их (т. е. людей осуждающих) буря мысленная, как говорится: «в тот день погибнут вся помышления его...» (Пс. 145, 4).
Зачем осуждаешь другого, несчастный человече? Тебя ли только облек Бог во спасение, а другого облек только в погибель? Нет, ни тебя не облек в одно только спасение, ни другого только в погибель, но вас обоих облек в ризы кожаныя, как говорится. «И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаныя и облече их. И рече Бог: се Адам бысть, яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое; и ныне, да не когда прострет руку свою, и возмет от древа жизни, и снест и жив будет во веки» (Быт. 3, 21, 22). — Говорим: приложи руку твою к устам твоим, приими молчание жизни, вкушай его, и жива будет душа твоя. Молчание есть как бы некая пища для души человека. Молчание есть как бы некий свет, ибо путеводит человека ко спасению. Молчание за столом делает то, что человек встает сытым от стола, (хотя бы ел немного); многословие же за столом делает то, что человек встает от стола голодным и ввергается в бездну тайноядения. Молчание за столом располагает человека к воссыланию благодарственного возношения Богу.
Вот какое возношение (молитвенное) молчания, т. е., после трапезы без многословия, и возношение по многословии, т. е., после трапезы с многословием. Воссылает человек возношение Богу (перед едой), просит, чтобы настал мир посреди трапезного круга, чтобы избавиться от беседы соблазнительной; как говорится: «но избави нас от лукавого». Призывает так (молитвою) на каждый день мир Господень. Ей, приходит призываемый человеком мир, дабы сохранить его от лукавого. Бог по молитве его посылает Ангела на среду круга трапезного. Почему же ты не хранишь себя от многословия на трапезе, но еще многословишь с осудительным празднословием, прогневляя Хранителя (Ангела) твоего, охраняющего ядение твое от всякого осквернения, и своим празднословием осудительным сам оскверняешь себя? Вместо того, чтобы в мире возносить возношение мира Господу, ты этим осудительным празднословием прогневляешь Хранителя твоего, не встречаешь его с благодарностию, провожаешь не с благодарственным возношением, а с недовольством; вместо чести, провожаешь его с бесчестием, вместо возношения — со сквернословием, ибо многословие сквернит глаголание речи человека, осудительное же празднословие всеоскверняет его.
Когда встают со стола, (после трапезы, за которою осуждали), и воссылают возношение, то это возношение восходит, как мерзость пред Богом. Спрашиваю я вас, отчего молитва ваша делается мерзостию пред Богом? Делается — ради празднословия. Через осудительное празднословие оскверняется благодарение (молитвенное) трапезовавших людей, становясь как серный дым пред Богом...
И это осуждение особенно деется в трапезном кругу, среди аскетов, собеседующих во время еды и пития усладительною беседою осуждения, которая для аскетов, все равно, что сладкая снедь. Так и тянется осуждение в беседе за столом трапезным, причем объедаются, как агаряне. У иноплеменников агарян не принято такое осуждение за кругом трапезным, там едят и пьют с изобилием, молчат, не произносят ни одного слова, ни доброго, ни худого за трапезой. Агаряне едят и пьют в величайшем молчании. Молчание украшает трапезу их. Сии, закона не имущие, равное с законными творят, но, монаше, где же закон твой? — он ежедневно говорит: не судите, да не судимы будете!
— прп. Нил Мироточивый